П .М. Карпинский

(Некролог)

Горный инженер, статский советник Павел Михайлович Карпинский родился 7 февраля 1843 г., в Богословском горном округе на Урале. Отец его, горн. инж. Михаил Михайлович Карпинский, в своё время был известен как авторитет по золотому делу и его сочинение «Геогностическое описание Богословских заводов» (1833 г.) пользовалось большой популярностью, а составленная им карта золотых россыпей Богословского округа удостоена Академией наук Демидовской премии.

Уралу же посвятил всю свою жизнь и покойный Павел Михайлович. Окончив курс в Институте Корпуса Горных инженеров в 1894 г. с чином подпоручика, он был назначен в Гороблагодатский округ, где исполнял обязанности смотрителя Верхне-Туринского и Кушвинского заводов; в 1870 г. он некоторое время состоял на службе при Уфимском губернаторе, в качестве чиновника особых поручений, а затем в том же году был назначен управителем Нижнеисетского завода; в 1875 году был назначен смотрителем Берёзовских золотых промыслов, затем управлял Сысертскими заводами; в 1880 г. был командирован для технических занятий на Омутнинские заводы почётного гражданина Пастухова. Независимо от всего этого он в течение двух трехлетий (1876-1882 г.) состоял почётным мировым судей, а в 1885 и 1886 годах председательствовал в Глазовском уездном земском собрании. Но главная деятельность покойного Павла Михайловича, в которую, так сказать, он всю душу свою положил, проявилась на Кыштымских заводах, куда он перешёл в мае 1887 года.

В состав Кыштымского горного округа входят пять заводов: Кыштымский, Каслинский, Теченский, Нязепетровский и Шемахинский, на которых выплавляется чугун, производится чугунное литье и выделывается кровельное и сортовое железо (полосовое, обручное и др.). Все заводы расположены на реках и были ранее исключительно вододействующими; потребная для них руда, а также дрова и уголь получались из своей заводской дачи, в которой, кроме того, разрабатывались и золотые прииски. Все, что вырабатывалось отдельными заводами в течение года, свозилось в Нязепетровский завод, а оттуда по р.Уфе сплавлялось в Лаишев, Н-Новгород и другие приволжские города, караваном до 700 тысяч пудов.

Все это огромное хозяйство перешло в руки Павла Михайловича в совершенно расстроенном состоянии. Заводские сооружения, за отсутствием всякого ремонта, обветшали, - рабочие прорезы в плотинах, лари и водоспуски прямо были не безопасны, особенно во время водополья, а здания покосились, стропила и крыши были ненадежны. Печи, машины и станки тоже устарели. Большинство двигателей работало только водой и при том крайне неэкономно, относительно расхода последней, а так как безводные годы на Урале не редкость, то заводы в этих случаях должны были или совсем останавливать свою работу, или сокращать её до крайних пределов, чтобы поддержать в ходу хотя бы только доменные печи. Золотое дело было в упадке: старые россыпи были выработаны, а новых найдено не было и лишь старые отвалы перемывались старателями, хозяйственные же работы были остановлены, так как обходились дорого и не приносили никакой пользы.

Лесное хозяйство велось примитивно, - рубили там, где вздумается лесничему, да кроме того, благодаря никуда не годному присмотру и злоупотреблениям, происходили и хищения. Между служебным персоналом царил полный разлад и всякий старался служить не делу, а угождать лицам во главе стоящим.

Ко всему этому следует добавить отсутствие всяких запасов руды, дров, угля и большую задолженность заводов.

Вот точное изображение всего того, что застал Павел Михайлович, вступая в управление Кыштымским округом. Но вся эта неприглядная картина не устрашила его, - он сразу сумел разобраться в деловой запутанности и верным путем пошел на улучшения.

Сам, неутомимый работник, просиживающий за письменным столом иногда напролет целые ночи, П.М., прежде всего, обратил внимание на трудовой элемент и поставил служащих и рабочих в лучшие условия и потребовал платы за заводские и вспомогательные работы по всем заводам и приискам. Достать денег для дела было покойному нетрудно, - его с лучшей стороны знали и банки, и частные капиталисты и все ему безусловно верили. Как лучший знаток торговли он с одной стороны упорядочил отношения с заказчиками и миллионерами, с другой – улучшил производства и этим самым поднял цены на продукт Кыштымского округа. Начался прилив денег и возрождение дела.

Мы далеко не имели дать хотя бы в общих чертах описание многосложной, выполняемой покойным работы и позволим себе указать лишь на главнейшие её результаты.

В первые пять лет своего управления П. М. отремонтировал и перестроил все водяные сооружения во всех пяти заводах. Рабочие прорезы и водоспуски были заново исправлены, старые водопроводы – либо разобраны и вместо них построены новые, по вновь проектированным чертежам. Таким образом, заводы были ограждены от опасности быть наводнёнными в случае разрушения того или другого ларя. В то же время была перестроена и пристань в Нязепетровском заводе. Её расширили на одну сажень, что дало возможность строить и спускать в Уфу барки большого размера, следовательно, и большой вместимости для груза (вместо 10 тыс. стали грузить до 18 тыс.) – это значительно удешевило караванную операцию. Для той же цели во многих местах Нязепетровского завода было спрямлено русло р. Уфы в тех местах, где барки или разбивались или садились на отмели, образовавшихся в извилинах этой быстрой реки. Кроме всего этого, для сопровождения каравана и подачи помощи во время аварий, был сооружён небольшой пароход, мелкосидящий, турбинной системы. Это был первый пароход, который мог ходить по Уфе против течения, достигающего местами до 14 вёрст в час. Всё это сослужило свою службу, так как караваны стали плавать быстрее и аварий почти не бывало.

Технические улучшения производились постепенно, по мере возможности; они клонились к увеличению и улучшению производства. Не говоря о том, что вместо старых зданий  то в том, то в другом заводе вырастали новые и обновлённые строения, с каждым годом появлялись и новые паровые машины. Производство стало вне зависимости от засух. Уже это одно почти удвоило производство – и начал ощущаться недостаток в чугуне. Во избежание этого были в Нязепетровском заводе построены новые доменные печи с хорошими воздуходувными машинами и воздухонагревателями. В Нязепетровском заводе установлено мартеновское производство с фабрикою для динаса, доломитовою награнкою и всеми вспомогательными производствами и, благодаря всему этому, кровельное кыштымское железо стало одним из первых в ряду уральских заводов.  При Павле Михайловиче заводы получили «Орла» (государственный герб) на Нижегородской выставке и «Grand Prix» на всемирной Парижской.

Прошло 10 лет и заводы стали неузнаваемы. Заводские площади были переполнены запасами руды, угля, дров и другими материалами.  Оборотный капитал увеличился настолько, что половина выработки железа была свободна от залога. Лесные дачи были таксированы и определён запас топлива; установилась правильная вырубка леса. Строгая сортировка железа и чугунного литья привлекла много заказчиков. В это время заказов поступало более, чем заводы могли выполнять, в силу чего пришлось ещё расширить производство. В Нижнем Кыштыме прибавлен мелкосортный паровой стан. В Каслях выстроена новая литейная на три вагранки и при ней магазины. В Нязепетровске прибавлено прокатных машин и усилен сварочный цех. Проведение железной дороги через Кыштым изменило способ отправки грузов: - вместо сплава караваном, стали отправлять по железной дороге, а это вызвало постройку двух складов в Кыштыме и Уфалее на железнодорожных ветках.

Золотое дело и рудничное тоже получили большой толчок при Карпинском. Несколько лучших рудников стали разрабатываться правильно а не хищнически, было найдено жильное золото на юге дачи, в Соймановской долине. Это явилось результатом настойчивых поисков в течение нескольких лет подряд и повело к установке новых фабрик, - с бегунами для размола породы и химической, цианистой для обработки остатков. Таким образом, увеличилась добыча золота. Дальнейшее углубление одного из золотых рудников встретило пласты серого колчедана с содержанием меди до 5% и, кроме того, золота и серебра, но Павлу Михайловичу не суждено было дожить до постройки медного завода.

Вот в кратких чертах обзор деятельности Павла Михайловича. Прибавим к этому, что он, в высшей степени, гуманный человек, отдававший своё последнее нуждающемуся, вникал в нужды населения и делал всё возможное для улучшения его быта. При нём с согласия владельцев возникали новые более просторные школы, больница в Кыштыме была расширена, а в Нязепетровске построена новая. В Кыштыме основан родильный дом.

Два крупных бедствия постигли Кыштымский округ в период управления Павла Михайловича в разное время, а именно холера и голодовка вследствие неурожая, но работа рука об руку с земством помогла смягчить и побороть эти невзгоды. Однако, пятнадцатилетняя неустанная деятельность Павла Михайловича, даже при его крепком телосложении, не осталась без влияния на его здоровье; он стал довольно часто хворать. Кроме всего ещё возникли неприятности. Владельцы Кыштымского округа образовали акционерное общество и проектировали грандиозную перестройку Кыштымкого завода. Павел Михайлович не сочувствовал таким крупным переворотам, связанными с огромным задолжением капитала, но правление с ним не соглашалось, видя в этом его отсталость от современной техники. Но его предупреждения сбывались, - запас денег стал истощаться, а вспыхнувшая столь для всех неожиданная война с Японией сразу остановила торговлю, и спрос на железо прекратился. Таким образом, заводы очутились вновь в затруднительном положении.                                                            

Павла Михайловича вызвали в Петербург, где он и прожил два последних года своей жизни, занимая в правлении место консультанта и некоторое время директора, но эта деятельность его не удовлетворяла. «Моё место на Урале – здесь я лишний» - говорил он. Здоровье его в Петербурге ещё более ухудшилось, и к тому же Павел Михайлович простудился и заболел сильным плевритом, результатом которого сделалась скоротечная чахотка. В таком печальном состоянии, отказавшись от участия в правлении Кыштымских заводов, которым в общем им было посвящено восемнадцать лет, Павел Михайлович 13 февраля переехал к своей дочери в Кыштым, где через четыре месяца скончался 18 июня 1907 г., и похоронен на местном заводском кладбище, рядом со своим старшим сыном и другими родственниками.

Всегда строгий лично к себе, покойный Павел Михайлович находил тысячи извинений для проступков других, но не терпел и с неумолимою прямотой, или, как выражались его близкие, прямолинейностью относился ко лжи, лихоимству и пьянству, у кого бы пороки эти не проявлялись. Человек необыкновенно сильной воли и настойчивого характера, он сам увлекался трудом и умел ценить работу других. Двери его кабинета во все часы дня и ночи были открыты для лиц, обращавшихся к нему по делу; не запирались эти двери и перед теми, кто шёл к Павлу Михайловичу за нравственною или материальною помощью, и мало-мало кто выходил от него неутешным.

Всё население Кыштымского округа сохраняет об этом добром человеке самую добрую память и, говоря о нём, с глубокой искренностью, крестясь, произносят: «Царство ему Небесное»!

 

Дружинин М.Г. Павел Михайлович Карпинский (некролог)  // Горный журнал, т.1, февраль – С-Пб, 1908. – с.182-185